Куда исчезает снег с улиц Москвы: путь кубометра от обочины до Москвы-реки

Самосвалы везут снег с московских улиц на снегосплавные пункты: дробилки измельчают его, песколовки задерживают песок и мусор, а тёплые стоки — не ниже 10 градусов, в среднем 18 — растапливают содержимое кузова за 5–7 минут, в сильный мороз — за 10–15 и дольше. Статья считает тепло на один рейс, приводит сезонные итоги, нормы и запреты, историю от сброса снега в реку до вехи 2002 года, сравнивает Москву с Петербургом и пятью зарубежными городами и перечисляет, что в официальных цифрах не сходится.

Автор Coru · Опубликовано 2026-10-29 · Обновлено 2026-10-29

Сугробы, которые уезжают ночью

После большого снегопада Москва за несколько ночей избавляется от сугробов, и мало кто задумывается, куда они деваются. Снег не тает сам: в феврале 2019 года за одни сутки с улиц вывезли больше 450 тысяч кубометров, для этого понадобилось больше трёх тысяч самосвалов, а с начала той зимы к середине февраля набралось 22 миллиона кубометров. Ещё четверть века назад ответ был простым и грязным: снег сбрасывали в Москву-реку и Яузу. В 1956 году Мосгорисполком предписал выставлять на уборку 800 самосвалов в день и устроить «дополнительные свалки снега в Москва-реку через парапеты», а пожарным машинам поручили смывать снег на свалках у Москвы-реки и Яузы. Сегодня грязный снег в реку напрямую не сбрасывают: почти весь вывезенный снег растапливают на снегосплавных пунктах, и талая вода уходит в канализацию и водостоки. У этого пути есть своя инженерия, своя арифметика и своя история.

Пункт, где самосвал разгружается за пять минут

По всему городу, обычно у больших канализационных коллекторов и подальше от жилых районов, стоят снегосплавные пункты. С января 2016 по декабрь 2023 года город называл их число одинаково: 56 стационарных пунктов. Мобильных установок в 2016 году называли 145, с 2019 года — 38, и в 2021-м город уточнил, что все они работают в Центральном округе. Общая мощность в 2016 году составляла 550 тысяч кубометров снега в сутки, с 2021 года город называет около 650 тысяч. В январе 2026 года Департамент ЖКХ назвал другую цифру — 50 пунктов при той же мощности; почему пунктов стало меньше, в ответах города не объясняется.

Как это выглядит, mos.ru показал в декабре 2022 года на пункте «Верейский» в Можайском районе. У ворот — лазерный датчик на высокой мачте: водитель прикладывает карту, табло показывает «Идет измерение», сканер за 20–30 секунд считает объём снега в кузове и регистрирует машину в городской системе учёта. Считают именно объём, а не вес: за рейс самосвал привозит от 10 до 30 кубометров. На пункте Мосводоканала в СВАО, где mos.ru побывал в 2020 году, обычный самосвал привозил 20 кубометров, а двухэтажный «Тонар» из Шереметьева — 48. Дальше на «Верейском» грузовик подъезжает к одной из трёх снегоприёмных камер с вращающимися сепараторами-дробилками и опрокидывает кузов. Рядом с камерами стоят светофоры: зелёный — можно сбрасывать, красный — нельзя, мигающий — сработала защита, в дробилку попал камень или крупный мусор, и её надо очистить. На разгрузку уходит около пяти минут; ещё недавно весь процесс занимал больше пятнадцати. При сильном снегопаде за полчаса могут приехать 30 машин, а за сутки пункт принимает до семи тысяч кубометров — около 500 машин. На выезде пустой кузов считывает второй датчик, и разница даёт чистый объём принятого снега.

Внизу происходит главное: измельчённая снежная масса встречается со сточной водой из канализационного коллектора, а решётка и песколовка задерживают песок, грязь, мусор и твёрдую часть реагентов. В каком порядке, источники описывают по-разному: в репортаже mos.ru 2020 года снег сначала проходит через решётку в песколовку и только потом топится стоками, а Мосводоканал пишет, что сточную воду подают прямо в приёмные бункеры, и его пресс-секретарь ставит песколовки после плавления; на схеме показан второй вариант. Город называет температуру стоков «не ниже 10 градусов», среднегодовая у Мосводоканала — 18, и на «Верейском» даже в морозы она «около 18 градусов». При морозе до минус десяти содержимое одного кузова плавится за 5–7 минут, ниже минус пятнадцати — не меньше 10–15. Талая вода уходит обратно в коллектор, а по нему — на городские очистные сооружения. Крупнейшие из них, Люберецкие, рассчитаны на 3 миллиона кубометров в сутки и принимают стоки северо-запада, северо-востока и востока Москвы: решётки, песколовки, отстойники, аэротенки, полный цикл до 28 часов, ультрафиолетовое обеззараживание и сброс в Москву-реку и Пехорку. Снег, который утром лежал на улице, возвращается в реку водой, очищенной от взвеси и мусора.

Не все пункты одинаковы. Из 56 пунктов 35 построил и эксплуатирует Мосводоканал — все они стоят на коллекторах канализации, их общая производительность 140 тысяч кубометров в сутки. Ещё 13 или 14 принадлежат Мосводостоку (почему сумма не сходится с 56, источники не объясняют), и у них другие источники тепла: в 2016 году mos.ru описал четыре типа камер — на дизельном теплогенераторе, который греет воду до 20 градусов, на тепле природных рек, где вода всего около шести градусов, а в конце каждого резервуара стоит решётка с отверстиями 16 миллиметров, на сбросных водах ТЭЦ температурой 12–28 градусов и на энергии теплосетей, где воду держат на 15–20 градусах. «Верейский» — единственный пункт Мосводостока на бытовой канализации; остальные тринадцать после очистки сбрасывают талую воду в водосточную сеть.

Три части. Вверху разрез снегосплавного пункта: самосвал с 10–30 кубометрами снега разгружается в приёмный бункер с сепаратором-дробилкой; в бункер подаются тёплые стоки из канализационного коллектора (не ниже 10 градусов, в среднем 18), которые плавят снег: при морозе до минус 10 градусов за 5–7 минут, ниже минус 15 — не меньше 10–15 минут; решётка и песколовка задерживают песок, мусор и твёрдую часть реагентов, а талая вода уходит в коллектор, на очистные сооружения и в Москву-реку; пункт принимает до 7000 кубометров в сутки, около 500 машин. В середине арифметика одного рейса: кубометр привезённого снега весит около 350 кг, на его плавление нужно 117 МДж, на самосвал в 20 кубометров — около 2,3 ГДж; минимум 1,6 кубометра стоков, остывших с 18 до 0 градусов, а на практике Водоканал Петербурга называет 5 кубометров стоков на кубометр снега. Внизу столбцы объёмов снега за зиму: Москва 22 млн кубометров за зиму 2018/19 к 15 февраля и 13,1 млн за зиму 2009/10, Монреаль 13,5 млн за среднюю зиму по данным 2010 года, Саппоро 13 млн за средний год по данным 2002 года, Петербург 3,6 млн за зиму 2021/22 к 14 февраля — рекорд для пунктов Водоканала. — Снегосплавный пункт на канализационном коллекторе: снег дробят и плавят тёплыми стоками, а песок и мусор задерживают решётка и песколовка; ниже — арифметика одного рейса и объёмы снега за зиму в четырёх городах. Иллюстрация: Coru. Схема Coru, построена по опубликованным описаниям и числам; чужие иллюстрации и фотографии не использованы. Условия использования изображения · Запросить разрешение

Арифметика одного рейса

Сколько тепла нужно, чтобы растопить самосвал снега, можно посчитать на салфетке. Плавление льда требует 334 килоджоуля на килограмм — это справочная величина, которую используют и инженерные статьи о снегоплавильных камерах. Свежевыпавший снег лёгкий, около 50 килограммов на кубометр, но пока его сгребают, грузят и везут, он уплотняется: пермские инженеры, считавшие экономику снегоплавильных установок, берут для вывозимого снега 350 килограммов на кубометр, иркутские — 300. При 350 килограммах кубометр снега требует около 117 мегаджоулей, самосвал на 20 кубометров — 2,3 гигаджоуля.

Откуда берётся это тепло, если на пункте нет ни котла, ни горелки? Из сточной воды. Кубометр воды, остывая на один градус, отдаёт 4,18 мегаджоуля; чтобы растопить кубометр снега, хватило бы 1,6 кубометра стоков, если бы они остывали с 18 градусов до нуля и всё их тепло доставалось снегу. На практике вода проходит через камеру быстро и остывает всего на несколько градусов, поэтому нужно больше: Водоканал Петербурга, где камеры, по описанию иркутских инженеров, той же конструкции, что в Москве, называет пять кубометров стоков на кубометр снега, и дополнительной энергии при этом не требуется — электричество нужно только дробилкам и насосам. Пять кубометров воды, отдав 117 мегаджоулей, остывают примерно на пять с половиной градусов. Поэтому важно, чтобы стоки оставались тёплыми: Корецкий в статье 2008 года о моделировании снегоплавильной камеры предупреждал, что часть снежной массы, которой не хватило тепла, «может создать пробку на отводящем коллекторе», а петербургский Водоканал прямо объясняет, почему снег нельзя сыпать в канализационные колодцы: в больших объёмах он не растапливается, мешает транспортировке стоков и при перепаде температур образует лёд.

В масштабах города это огромная тепловая машина. Если все пункты работают на предельных 650 тысячах кубометров в сутки, они переводят в воду около 230 тысяч тонн снега и тратят на это примерно 76 тераджоулей тепла за сутки — почти гигаватт непрерывной мощности. Стоков в Москве, по данным середины 2000-х, больше пяти миллионов кубометров в сутки, но от 25 до 40 процентов из них, по тем же данным, приходится на утечки из сетей. Если бы через снегосплавные камеры проходили все пять миллионов, поток остыл бы примерно на три с половиной градуса, а с поправкой на утечки — ещё сильнее. Это наши расчёты поверх опубликованных чисел, и они объясняют, почему площадки для новых пунктов выбирают по ночной наполненности коллектора: в 2019 году из сорока предложенных площадок требованиям отвечали только две.

Сколько снега уезжает за зиму

Городские итоги меняются от зимы к зиме, и каждая цифра привязана к дате заявления. За зиму 2009/10 на снегосплавных пунктах утилизировали 13,1 миллиона кубометров. В январе 2016 года, когда за первые три недели месяца выпал 91 сантиметр снега при январской норме 38, с начала сезона к 22 января вывезли 8,4 миллиона, из них 3,5 миллиона за одну неделю, а днём на улицах работали больше 90 тысяч человек и 18 тысяч единиц техники. Зимой 2017/18 только пункты Мосводоканала приняли больше 14,4 миллиона кубометров. Самые большие цифры в наших источниках — у зимы 2018/19: около 3 миллионов к 24 декабря, 10,5 миллиона к 16 января, 13 миллионов к 22 января и 22 миллиона к 15 февраля. В феврале 2021 года, когда за двое суток выпало 35 сантиметров, заммэра Пётр Бирюков сообщил: «С начала снегопада в городе перемещено около 10 млн кубометров снега», а на уборке работали 116 тысяч сотрудников городского хозяйства.

Миллион кубометров — это 50 тысяч рейсов двадцатикубового КамАЗа. Сезон на 10 миллионов кубометров — полмиллиона рейсов, по 300–500 машин в сутки на каждый крупный пункт. Отсюда и главная слабость системы — пропускная способность. Ещё в 2014 году «Известия» со ссылкой на столичный департамент ЖКХ и благоустройства и институт «МосводоканалНИИпроект» писали, что схема снегоудаления не менялась с 2002 года, пункты работают на пределе возможностей, а в Центральном округе строить новые негде. В феврале 2018 года, когда за три дня выпало 45 сантиметров, «Новая газета» описала очередь из десятков машин на пункте на Лихоборской набережной и ожидание до четырёх часов; контролёр пункта признавался, что максимум плавят пять тысяч кубометров за смену, «и даже это перебор».

Что обязан сделать город и чего нельзя делать никому

Сроки записаны в постановлении правительства Москвы № 762-ПП и регламенте зимней уборки. Первоочередной вывоз снега с дорог должен закончиться не позже чем через 12 часов после окончания снегопада; при затяжном снегопаде вывоз начинают после первых пяти сантиметров. Снег с обочин убирают за сутки: по 762-ПП его перемещают на откосы насыпи или перекидывают ротором в полосу отвода, а если это невозможно, вывозят на снегосплавные пункты, мобильные установки или снегосвалки. Когда снега слишком много, роторы, по словам mos.ru, перебрасывают часть снега с обочин на газоны вдоль дорог; массово так начали делать зимой 2018/19. Валы вдоль дорог разных категорий разрешено держать от двух до девяти дней. На парковках снег должен исчезнуть за 12 часов, десятисантиметровый слой с крупных дорог вывозят за трое суток плюс сутки за каждые следующие пять сантиметров, во дворах пять сантиметров убирают за пять дней, десять — за неделю. На дорогах 3–5-й категорий до 30 процентов проезжей части может оставаться под снежным накатом, обработанным щебнем фракции 2–5 миллиметров, на тротуарах — до 30 процентов площади под накатом, обработанным комбинированными реагентами.

Запреты не менее конкретны. Постановление 1999 года № 1018 прямо запрещает выдвигать на проезжую часть снег со дворов, внутриквартальных проездов и территорий предприятий, а также перебрасывать ротором загрязнённый и засоленный снег на газоны, кроме улиц из списка, согласованного с природоохранным департаментом. Отдельным пунктом то же постановление запрещает сбрасывать снег, лёд и мусор в воронки водосточных труб. Дворовые регламенты не допускают снег с реагентами на газонах, а любой снег — на дождевых колодцах. По регламенту 2013 года сухие снегосвалки разрешены только в Новой Москве, а 762-ПП в редакции 2025 года называет снегосвалки среди мест вывоза снега с обочин без такой оговорки. За сброс собранного снега с грузовика вне отведённых мест «Известия» в 2014 году называли штраф до 300 тысяч рублей — текста кодекса у нас нет, поэтому примем это как газетную справку. Любопытно, что слова «снег» нет ни в одной из двух статей Водного кодекса, на которые обычно ссылаются: статья 56 запрещает сбрасывать в водные объекты отходы производства и потребления, статья 65 запрещает в водоохранных зонах размещать отходы и сбрасывать сточные воды. Запрет сброса снега в Москву-реку и Яузу — городское решение, а не буква федерального закона.

Как Москва к этому пришла

Запрещать сваливать снег в реки Москва начала давно. В постановлении 1876 года, как пересказывает его mos.ru, «строго запрещалось сваливать грязный снег в реки, канавы и пруды»; места для свалок городская управа выбирала ежегодно и объявляла через газеты, а штраф не превышал 15 рублей. Во дворах тогда стояли снеготаялки — большие деревянные ящики с железным шатром, в котором горели дрова; снег накидывали на шатёр, а вода стекала в канализацию. В 1915 году дрова подорожали, и город разрешил топить снег в крупных тёплых водостоках и сбрасывать его в Москву-реку и Яузу у тёплых выпусков, а с мостов — по ночам. Такой порядок, по данным mos.ru, продержался до 1917 года, но сбрасывать снег в реки продолжали и позже: в 1956-м снег сваливали в Москву-реку через парапеты, а в феврале 2001 года, по словам «Московского комсомольца», некоторые дорожные службы «по старой памяти» сыпали снег в Яузу, хотя запрет на сброс просоленного снега «принят еще в прошлом году», а в городе действовало «около десятка» снегоплавильных камер.

Официальная веха — 2002 год: «до 2002 года снег, убираемый с городской территории и проезжей части, сбрасывался в р. Москву и р. Яузу», пишет Мосводоканал, и «строительство снегосплавных пунктов на московских коллекторах ведется с 2002 года», подтверждает Москомархитектура. Теплообмен в камере как в системе «нагретая жидкость (канализационные стоки) — фрагменты твердой фазы (снежно-ледяной массы)» смоделировал в 2008 году Корецкий, а в 2014 году над обновлённой генеральной схемой снегоудаления работал институт «МосводоканалНИИпроект». Сеть росла ступенями: в 2006 году, по Википедии, в Москве было 26 пунктов на канализации и 4 на стоках ТЭЦ; около 2010 года у Мосводоканала было 28 пунктов на 90,3 тысячи кубометров в сутки; к зиме 2012/13, снова по Википедии, пунктов стало 35, а в 2019 году Мосводоканал писал о своих 35 пунктах во всех административных округах на 140 тысяч кубометров в сутки; с 2016 по 2023 год город называл 56 пунктов всех операторов. Мосводоканал называет проект «единственным подобного рода в нашей стране», а старший мастер службы эксплуатации снегосплавных пунктов Мосводоканала в 2020 году — Москву единственным мегаполисом в мире, «где так масштабно подошли к утилизации снега». Первое с 2012 года неверно, второе спорно: у Петербурга та же система, а у Саппоро и Монреаля — свои.

Петербург: та же камера, другие цифры

Петербург пришёл к той же схеме ровно десять лет спустя. Первую стационарную снегоплавильную камеру нового поколения на Октябрьской набережной, 2 запустили в пусконаладку 2 апреля 2012 года, к зиме 2012/13 построили шесть пунктов, и первый снег они приняли 31 октября 2012 года. Устройство такое же: дробилки, куда высыпают снег, — в первой камере четыре секции по восемь шнеков, — подземная камера, устройства для сбора плавающего мусора, песколовки, пульт и коллектор, по которому вода уходит на очистные сооружения: с первой камеры, например, на Северную станцию аэрации в Ольгине и дальше в Финский залив. К сезону 2021/22 в городе работали одиннадцать снегоплавильных пунктов общей мощностью 66 тысяч кубометров в сутки и семь снегоприёмных площадок ещё на 35,5 тысячи — всего 101,5 тысячи кубометров, в шесть раз меньше московских 650.

Та зима стала рекордной для пунктов Водоканала: за два с половиной месяца с 24 ноября на них разгрузились больше 180 тысяч самосвалов и привезли больше 3,6 миллиона кубометров снега — около 20 кубометров на рейс. По количеству вывезенного с улиц снега сезон к середине февраля был, по данным комитета по благоустройству, лишь третьим за десятилетие. Впервые несколько снегоприёмных площадок заполнились полностью, город открыл две дополнительные, и те за месяц приняли почти 429 тысяч кубометров. Единственная известная нам цена такого сооружения тоже петербургская и тоже из чужой статьи: иркутские инженеры в 2016 году писали, что пункт 2013 года постройки на 5,5 тысячи кубометров в сутки «обошелся городу в 300 млн рублей». Московских цен строительства или тарифов за кубометр ни один из наших источников не называет.

Пять городов, пять ответов

Снежные столицы мира решают ту же задачу по-разному, и на их фоне видно, что в московской схеме необычно. Монреаль, 1,6 миллиона жителей и 225 сантиметров снега за зиму, в среднюю зиму убирает 13,5 миллиона кубометров — примерно столько же, сколько пункты Москвы утилизировали за зиму 2009/10. До конца 1990-х около 30 процентов этого снега сбрасывали в реку Святого Лаврентия с причалов порта; инженер города в докладе 2010 года честно назвал это безусловно самым экономичным и надёжным способом, но и самым критикуемым экологами, провинциальные правила его запретили, и к концу зимы 1998/99 сброс прекратили. В 2010 году у города было 30 объектов: в среднюю зиму 16 люков в общесплавную канализацию принимали около 4 миллионов кубометров, 13 наземных площадок — 7 миллионов, бывший карьер Сен-Мишель — 2,5 миллиона. Люк — это шахта в коллектор или интерцептор, где течёт не меньше полутора кубометров сточной воды в секунду; интерцептор — большой магистральный коллектор, по которому стоки идут на очистную станцию. Южный интерцептор мог принимать днём до 7800 кубометров снега в час, а на очистную станцию вода должна была приходить не холоднее двух градусов. Семь мазутных снеготаялок Монреаль закрыл ещё в 1970-е, последняя дожила до 1990 года и плавила меньше процента снега, и к 2010 году в городе не было ни одной снеготаялки, ни мобильной, ни стационарной. В 2010 году зимняя уборка обходилась Монреалю примерно в 130–136 миллионов канадских долларов и 140 тысяч тонн соли в год.

Из Саппоро с его пятью метрами снега в год, по докладу города 2002 года, город и снегоуборочные компании вывозили около 13 миллионов кубометров в средний год и 27 миллионов в рекордном 1995-м. С 1991 года город делает ставку на сооружения для переработки снега, а с 1993 года у него есть и снеготаялки на тепле сточных вод: к 2001 году работали шесть снеготаялок на 21 800 кубометров в сутки, из них четыре, на 15 600 кубометров, — на стоках, а две — на тепле мусоросжигательного завода и районной котельной. Крупнейшая — Ацубэцу на 10 тысяч кубометров снега в сутки, около 720 самосвалов, на очищенном стоке; на снег уходило 18 процентов всего стока города. Но основа системы Саппоро — не таялки, а снегосвалки: в сезон 2022/23 их было около 80 общей ёмкостью 27 миллионов кубометров в год. По листовке города 2016 года, сооружения на тепле стока перерабатывали около одной десятой снега, который вывозят городские службы, а весь снежный бюджет составлял 18 миллиардов иен в год.

Хельсинки до сих пор сбрасывает часть снега в море. На площадку Хернесаари, последнюю из семи морских, зимой 2021/22 привезли около 26 тысяч кузовов — пятую часть всего городского снега, чуть больше половины — от домовладений центра. Исследование 2020 года, заказанное министерством окружающей среды Финляндии, назвало мусор, вероятно, главной экологической проблемой сброса снега в море; большая часть твёрдых примесей на Хернесаари — материал для посыпки улиц, который тонет у пирса. Плавающий мусор держит 600-метровая пузырьковая завеса, а осевшие частицы регулярно драгируют. Закон об охране окружающей среды, запрещающий сброс снега в море, вступил в силу в 2025 году, и Хернесаари закроют весной 2028-го. В 2023 году город собирался заменить эту площадку сетью минимум из 21 небольшой снеготаялки, которые вместе плавили бы за зиму больше 35 тысяч кузовов снега. В 2026-м город написал, что по-прежнему хочет построить небольшие местные станции, где снег плавят и очищают, но они не заменят больших площадок, и как часть замены предложил новую постоянную площадку у Метсялянтие.

Осло с 2012 года плавит снег на барже в порту: морская вода с глубины 24 метров, где в январе 2018 года было 8,8 градуса, топит, по словам оператора, около тысячи кубометров снега в час. Наша арифметика: оператор говорит и о тысяче кубометров морской воды в час, а она, остыв с 8,8 градуса до нуля, отдаёт около 37 гигаджоулей — хватит примерно на 300 кубометров плотного вывозимого снега, а на тысячу кубометров — только если снег рыхлый, около 110 килограммов на кубометр. Со 2 января по 14 марта 2024 года баржа приняла 445 641 кубометр снега, а всего за ту зиму было 22 103 рейса самосвалов. Оператор, компания NCC, пересчитывает это примерно в 25 машин в час днём и ночью, но, по нашему подсчёту, даже если все рейсы пришлись на эти 73 дня, в среднем выходит около 13 в час. За ту зиму из снега вынули больше 2000 тонн гравия и 1000 тонн ила.

Нью-Йорк держит три десятка дизельных передвижных таялок на 60 и 120–135 тонн в час, но включает их только при 15–30 сантиметрах снега и до января 2026 года не делал этого с 2022-го.

На этом фоне московская схема необычна не тем, что снег плавят стоками, — так делают и Монреаль, и Саппоро, и Петербург, — а тем, что вывезенный с дорог снег здесь не складируют, а плавят: и регламент зимней уборки 2013 года, и действующее постановление № 762-ПП велят везти его на снегосплавные пункты и мобильные установки, а сухое складирование регламент 2013 года разрешал только в Новой Москве. Какую долю московского снега растапливают именно стоки, источники не говорят: город описывает принцип работы пунктов как плавление теплом сточных вод, но у Мосводостока есть пункты на речной воде, сбросах ТЭЦ, теплосетях и дизельном теплогенераторе. Для сравнения: в Монреале в люки уходит около трети вывезенного снега, в Саппоро в сооружения на тепле стока — около десятой части. Позволяет такую схему размер канализации: стоков в Москве, по данным середины 2000-х, больше пяти миллионов кубометров в сутки, и даже за вычетом утечек это как минимум втрое больше, чем сбрасывают все очистные Саппоро.

Что уезжает вместе со снегом

Снег с дороги — это не вода. По обзору Корецкого, в пробах московского снега хлориды превышали предельно допустимые концентрации в 9–20 раз, сульфаты — в 10, нефтепродукты — в 40–190, и главный источник — не пыль из воздуха, а противогололёдные смеси и разрушение покрытий. Взвешенных веществ, по данным «МосводоканалНИИпроекта», в вывозимом снеге 159–952 миллиграмма на литр. Это одни из немногих московских цифр: рецензируемых измерений состава именно московского дорожного снега в наших источниках нет, только эти пересказы. Для сравнения, по данным середины 2000-х, поверхностный сток Москвы за год несёт в реку 173 тысячи тонн хлоридов, 452 тысячи тонн взвешенных веществ и 3840 тонн нефтепродуктов, и 95 процентов хлоридов попадает в Москву-реку зимой и весной. Очистные сооружения снимают взвесь и органику — решётки, песколовки, отстойники, аэротенки; про хлориды ни один из наших источников не говорит ничего, а механическая и биологическая очистка растворённую соль не задерживает, так что она, по всей видимости, доходит до реки. Мосводоканал заявляет, что ущерб от загрязнённого снега «полностью предотвращен», — для взвеси и нефтепродуктов это подтверждается технологией, для соли — нет. Норвежский журнал Teknisk Ukeblad после визита на снегоплавильную баржу в Осло приводит и то, чего в московских отчётах нет: с каждого кубометра снега там оседает около шести килограммов гравия, а нефтепродуктов за сезон собирают около тонны.

Что здесь не сходится

Число пунктов. С 2016 по 2023 год город называл 56 стационарных пунктов, в 2026-м — 50 или «свыше 50» при той же мощности; объяснения нет. Сумма тоже не сходится: 35 пунктов Мосводоканала плюс 13 или 14 Мосводостока меньше 56.
Мощность. 650 тысяч кубометров в сутки включают мобильные установки, но по операторам и типам камер эта цифра нигде не разложена; 35 пунктов Мосводоканала дают 140 тысяч.
Сезон 2018/19. 22 миллиона кубометров к 15 февраля 2019 года в наших источниках названы один раз — заммэра Петром Бирюковым в сообщении РИА Новости. Другими источниками эта цифра не подтверждается: город сообщал о 10,5 миллиона к 16 января и около 13 миллионов к 22 января, а итог всей зимы мы нигде не нашли.
Цена. Стоимость московского пункта и тариф за кубометр в источниках отсутствуют; единственная цена — петербургская, 300 миллионов рублей за пункт 2013 года, и та из иркутской статьи.
Дата. Мосводоканал и Москомархитектура называют вехой 2002 год; «Московский комсомолец» 1 марта 2001 года писал, что запрет приняли ещё в 2000-м, а таких камер в городе «около десятка». Первые камеры появились раньше официальной даты.
Округа. В 2019 году главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов говорил, по сообщению mos.ru, что в Северном и Восточном округах снегосплавных пунктов до сих пор не было, а Мосводоканал в том же году писал, что его 35 пунктов расположены во всех административных округах Москвы.
Штраф до 300 тысяч рублей за сброс снега с грузовика известен только по «Известиям» 2014 года.

Что заметить на улице

Если у ворот промзоны по ночам стоит очередь самосвалов с горбом снега в кузове и слышен грохот, за забором почти наверняка снегосплавный пункт: лазерный датчик у въезда, светофоры у камер и пустые кузова на выезде.
Очередь — признак того, что снегопад превысил мощность пунктов: в феврале 2018 года за одно воскресенье с улиц убрали 1,2 миллиона кубометров — почти вдвое больше, чем пункты могут переплавить за сутки даже при нынешних 650 тысячах, и часть снега ждёт в валах.
Вал вдоль дороги по регламенту может лежать от двух до девяти дней, снег с парковки должен исчезнуть за 12 часов, пять сантиметров во дворе — за пять дней. Это предельные сроки по нормативу.
Снег с реагентами на газоне во дворе и любой снег на дождевом колодце — нарушение городских правил: колодец под снегом не пропустит талую воду. А вот вдоль улиц из согласованного с природоохранным департаментом перечня роторы перебрасывать снег на газоны могут.